Хоть оно загорелось и недавно, но разгоралось бурно, преодолевая все преграды. Это чувство уже набрало достаточно силы, чтобы не обращать на такие житейские соображения, как согласие родителей или положение в обществе, и утихло бы ни перед чем - во всяком случае, так это зависело бы от самой девушки. Относительно первого упомянутого препятствия, то Луиза была уже совершеннолетняя и, как большинство ее соотечественниц, считала, что может сама себе дать совет. А насчет второй - то когда, скажите, любовь оглядалося на общественные предрассудки? Такая рассудительность противоречит самой его природе. По крайней мере в чувстве Луизы Пойндекстер ее не было и знака.
Вряд ли было первое увлечение в ее жизни. Но впервые она испытала разочарование, и это совершенно лишило ее душевного покоя, хотя сначала девушка и надеялась, что время притамуе ее сердечную боль. Она думала, что будет иметь себе двух надежных помощников - свою волю и врожденную жизнерадостность. Но шли дни, и она перестала верить в их силу, ибо ни то, ни то не помогло ей вычеркнуть из памяти человека, который завладел всеми ее мыслями.
Временами она ненавидела мустангера - или убеждала себя в этом, - и в такие минуты ей казалось, что она могла бы либо сама убить его, или же спокойно смотреть, как его убивают на ее глазах, и пальцем не шевельнуть, чтобы спасти его. Но то были только минуты, а между ними случались часа трезвым размышлениям, когда Луиза осознавала, что в ее несчастье не виноват никто, кроме нее самой.
И не в том была вещь. Даже если бы Морис Джеральд был ее злейшим врагом или врагом всего человечества, самым Люцифером, с которым Луиза некогда сравнила его в своей разбушевавшейся воображении, - то и тогда она не перестала бы любить его.
И в этом не было ничего неестественного, ничего такого, что противоречило бы женской натуры или человеческой натуры вообще. В сознании человека разум и чувства - такие же разные вещи, как вода и огонь. Правда, иногда они мирно уживаются и текут одним руслом, но чаще идут в разные стороны. Иными словами, мы можем любить того самого человека, которую горячо ненавидим или просто пренебрегаем.

Ненавидеть или презирать Мориса Джеральда молодая креолка просто не могла. Она лишь пыталась охладеть к нему. И это была напрасная попытка, с которой ничего не вышло. Луиза не имела силы запретить себе подниматься на АСВТ и смотреть на дорогу, где впервые увидела свою соперницу. Ежедневно, почти ежечасно ее снова и снова тянуло туда. *
И даже больше. Несмотря на свое твердое решение всячески избегать встреч с тем, кто заставил ее так страдать, она часто садилась на коня и отправлялась из дома. Она носилась прерии, ездила по улицам поселка с единственной надеждой - увидеть его.
Через три дня после своего мучительного прозрения она вновь увидела - как и тогда, с асотеи - ту мексиканку с лассо, ехавшая по дороге к поселку в сопровождении того же слуги с корзиной - этим ящиком Пандоры , которая принесла Луизе столько горя. Дрожа от ревности, девушка смотрела на них и горько завидовала своей счастливой соперницы - ведь и ехала к нему.