Ты думаешь о величии веры мусульманской на нашей земле под главенством каблука турецкого султана - придурка или малолетка ... А я думаю только о себе и о своем тщеславие. Вот и все! Так?
- Ты хитрее и умнее, Амет-Киримлы, чем притворяешься! И думал ли ты, как воевал против заведенного Аллахом порядка на нашей земле, не о себе.

- А тебе что до того, султанский гудела?
Кантемир хотел возразить, но понял, что Амет высказался точно. Поэтому ответил:
- А ничего ... Только я знаю, о чем ты думал, когда начал свою безнадежную борьбу. Ты думал так: убью всех мурз, возьму власть, - и тогда всех овец, всех лошадей, все золото голодранцам повиддаю. А там - пусть даже Аллах весь Крым в щепки розтрясе - меня уже ничто не интересует. Я золото забрал, людям отдал, славу благодарную получил - вот и все! .. Ну, и чего бы ты этим достиг? Ну, раздал бы все деньги, и весь скот, и весь ясырь голодранцам, - а дальше? А за что войско держать, а за что корабли строить, и дворцы возводить, и каналы рыть, и крепостями владения обставлять, - ты об этом подумал? .. Голодранцы у нас не от того, что Кантемир или еще кто - да и то же Шагин-Гирей! - Все у них взял, а от того, что голодранцы - это лентяи, которые готовы стать разбойниками, а не работать! .. Аллах так повелел, потому что люди есть разные, неодинаковые!
- Врешь, Кантемир! Врешь и о мои мысли, врешь и о том, что ты народ не ободрал, врешь и об Аллахе.
Насмешливые глаза Амета-Киримлы языков увеличились, а Кантемиром почувствовалось, что он будто еще сильнее потоншав и попласкишав ...

- Можешь болтать, я сегодня милостив. Мне интересно тебя послушать. Ибо завтра буду только смотреть на твое чучело, набитое соломой, - а с чучелом много не поговорим ... А по пастуха гяурських свиней - то я, конечно, сказал лишнее. Прости меня, Амет-Киримлы!
- Я принял бы твои извинения, если бы ты попал в мои руки, Кантемир, на Карадаге. А сейчас или простить, не простить - мне все равно ...
- Ты что - о большом думаешь? - Насмешливо спросил Кантемир.- Ты?
- О больше, чем ты.
- Большим меня есть сейчас большой хондкара! А над хондкара - Аллах! А больше - ничего.

- Есть - больше.
- Что?
- Тебе не дано этого понять.
- И все же?
- Тебе что - скоро умирать, что ты хочешь непременно узнать?
- А ты хочешь смерть оттянуть, как эта рабыня, которые она каждую ночь правителю по сказке, и так и не заканчивала их до утра? Не оттащишь, Амет-Киримлы, не оттащишь ... А что ты имеешь считать больше хондкара и даже Аллаха, - я знаю. Это - чувство справедливости ... Ха-ха! .. Ну и что бы было, если бы ты стал ханом и раздал все сокровища голодранцам? Позвал бы гяуров и сказал: берите вот мое ханство голыми руками, ибо ленивый народ, розпаскудившись круг дармового злата, не думает ни о справедливости, которая на него сошла, ни об обороне, ни о своем прошлом и настоящем, ни о будущем ...
- Не раздавал бы я голодранцам злата, если бы стал ханом, - мрачно, но с подчеркиванием независимости собственной мысли сказал Амет. - Я бы просто раздал им земли: пусть каждый добывает себе пищу не разбоем и грабежом, а трудом.
- Относительно разбоя и грабежа, - то ты тут правильно говоришь! - С ехидством подчеркнул Кантемир.