- Какой тип небеспекы? - Спросил Отто, наклоняя пластину под разными углами, чтобы убедиться, что она в порядке.
- Ну, для начала - гражданско-процессуальный.

- Никто не говорить о чеснок?
- Нет.
- А мошу я получить сто восемьдесят толаров на Акину ТР-10, иконограф со быстродействующим мелким бесом, розсуффною пидстаффкою и большой блестящей кнопкой?
- Э-э-э ... Пока нет.
- Гут, - философски сказал Отто. - Тогда мне нужно пять толаров на текущий ремонт и апгрейд.
- Хорошо, хорошо. Нет вопросов.
Вильям осмотрел типографию. Все молчали, и все смотрели на него.
Несколько дней назад он ожидал, что сегодняшний день будет ... ну, неинтересным. Так оно всегда бывало после того, как он посылал свои новостные сводки. Обычно он убивал время, вештаючись городом, или сидя в своем кабинете с книгой в ожидании клиента, которому понадобится написать - а порой и прочитать - письмо.
Письма, в обоих случаях, случались очень непростые. Когда уже кто собирался обратиться к услугам почты (которые в основном заключались в передаче конверта или менее приличном с виду путешественнику, который отправлялся примерно в нужном направлении), то на это должны быть действительно уважительные причины. Однако дело было в том, что это не были Уильяму сложности. Не он обращался к Патриция по помилованию, и не он сообщал ужасные новости о взрыве на шахте № 3 (хотя, конечно, делал все возможное для облегчения положения клиентов). И то, что проблемы не касались его лично, таки ослабляло неизбежен давление на его душу. Если бы стресс был острым блюдом, его предыдущая жизнь смаковало бы овсянкой.
Станок ждал. Сейчас он выглядел как огромный уродливый хищник. Вскоре Уильям скормит ему сотни слов - а за несколько часов чудовище снова будет голодным, будто этих слов никогда и не было. Монстра можно было кормить, но сытым он так и не становился.
Уильям вздрогнул. Во что он их всех втянул?
И он чувствовал внутренний огонь. Правда существовала, а он все еще ее не обнаружил.И теперь он должен был это сделать, потому что знал - достаточно этом выпуске выйти на улицы города ...

- Креветки!
- Ого!
- Кря!
Он взглянул на вошедших. Безусловно, правда могла скрываться в самых неожиданных местах, и иметь найдивовивжниших паладинов.

- Запускайте станок, - сказал он.

Прошел час. Продавцы газет уже вернулись по новые экземпляры. От грохота станка трясся жестяной крышу. С каждым ударом пресса перед Вернигорой подпрыгивали кучки медных монет.
Уильям вгляделся в свое отражение в куске полированной латуни. Каким образом он умудрился весь заляпатись краской. Пришлось, насколько это было возможно, счищать ее носовым платком.
Эндрюза-Вместе-Нас-Многие, как найпритомнишого из всех, он отправил продавать газеты у Квартала Псевдополя. Все же минимум пятеро из Вместе-Нас-Многие могли вести связную беседу.
В Достойны, вне всякого сомнения, статью уже прочитали до последней буквы - даже если им пришлось посылать за помощью для толкования длинных слов.
Вильям почувствовал, что на него кто-то смотрит. Обернувшись, он увидел, как Сахариса быстро наклонилась над своей работой. За его спиной послышался чей смешок.
Однако там не было никого, кто обращал бы на него малейшую внимание.