Не до песен соловью, когда над ним повис на крыльях ворон!

Да, должен сейчас победу султанский шакал Кан-темир, если бы ему не помощь Баба-Али! Не забыли в Стамбуле, как четыре года назад Шагин-Гирей и Магомет-Гирей дали взбучку туркам. Сначала урусы и касапчи, объединив свои флоты, разгромили всю морскую силу Османской империи в Караденгизи и Мармара, а затем Шагин-Гирей вместе с братом Магометом выбили всех турок из Крыма. Выбили из Крыма, выбили и из других мест. Турок тогда нетрудно было выбивать отовсюду. Дураки фаранг, глупые ляхи, - если бы они позаботились о своем будущем, то четыре лета назад в Османие с Баба-Али могли бы остаться только ничтожные угольки в гигантском пепелище! После Хотинской войны, после похода Яхьи Османская империя была похожа на раненого слона, что упал в яму с колья, - налетай, добивай, донищуй! Не налетела, не добили, не донищилы. Польский круль Сшизмунд Ваза снова накинулся на казаков, не давая им уничтожать Османскую империю, и не словами же накинулся, а оружием начал утолять их. Фаранг воевали между собой в борьбе за ничтожные шматенята земли, - а под боком лежал, ожидая смерти, напивздохлий огромный слон, - и они не додумались, что вряд ли еще такой случай, как четыре года назад! ..
А слон отлежался, медленно поднялся, медленно вылез из ямы, и хотя он сейчас еще слаб, однако сила прибывает, раны заживают. Баба-Али еще не может лезть в крымские земли, где властвуют Шагин и Магомет, которые не хотят быть подданными Османской империи; но великий визирь Османской империи уже нашел гнусного шакала Кантемира, уже помогает ему!
О, если бы не турецкая помощь Кантемиром там, за Дунаем, - не потерпел бы Шагин-Гирей горькой и позорное поражение, не легло бы его войско под кривыми турецкими саблями Кантемиров наемников, не пришлось бы бежать сейчас в Крым!
О, только бы убежать, о, только бы доскакать до Бахчисарая! ..
... Впереди радостно заплюскотила вода. Но воины молчали. И кони молчали. Они знали, что воды им сейчас будет немного, знали, что остановки и отдыха почти не будет ...
Шагин умыл на ходу разгоряченное свое лицо.Умыл, говоря про себя слова молитвы ... Они так спешили, они так бежали от гнусного шакала Кантемира, что отложили свой вечерний намаз на несколько более позднее время. Именно это и позволило оторваться от преследователей. Теперь Шагин-Гирей сотворював намаз на ходу. Грех перед Аллахом. И еще больше будет грех, если он позволит, чтобы божественный край Къырым-Адасы стал снова провинцией Османской империи.

Река была быстрой и широкой, но, слава Аллаху, в этом месте, где они переправлялись, - не глубокой. Хорошо бы, если бы джигиты Кантемира не знали о брод. Тогда бы удалось оторваться от подлого Кантемира. Но преследователи, наверное же, знают, где этот брод ... Если бы этой ночью и ударила гроза, если бы полила ливень и подняла реку - о, тогда было бы хорошо!
Так всегда: слабый надеется на волю божью, а сильный - на себя самого. Так всегда: Аллах дарует свою милость, но слабый не успевает ее схватить в руки, а сильный уже завладел ею!

Шагин-Гирей и еще удивлялся, как ему удалось не попасть в плен к гнусного Кантемира. Там, за Дунаем, его воины дрались лихо, и победа, казалось, была уже близко, уже Кантемиром всадники бросились врассыпную, а Шагин богатыри-Палван взялись догонять их, - из-за поросших кустарником холмов выскочила конница, и Шагин-Гирей, услышав возглас Амета, оглянулся.