Грефе встал и пожал руку Иполитову .- Желаю успеха, - сказал искренне. - О нашем разговоре не должен никто знать. Отныне вы - особенно засекречена лицо .- Так точно, - отвечал Иполитов и вышел из кабинета, выпятив грудь. Чего-чего, а амбиции ему не надо было позичати.Лис приступал к самому проселка, и виллис прыгал на ухабах между деревьями; ветви нависали над самой дорогой, и приходилось наклонять их и наклоняться, чтобы не поцарапать обличчя.Виктор потихоньку ворчал что-то себе под нос, а Бобрьонок, надвинув фуражку иа лбу, вглядывался в кусты. В таких местах всего можно ожидать, не говоря уже о автоматную очередь из-за дерева.Нарешти лес немного отступил, проселок пролегал небольшой поляной и впереди просматривался крутой завертень. Толкунов коснулся Викторовой плеча .- Остановись здесь, - приказал, - нам лучше подойти к лесниковой дома непомитно.Бобрьонок, соглашаясь, кивнул. Действительно, он раскидистая береза в глубине поляны, о которой говорил им Гавришкив, а дальше молодой дуб. Ориентиры определены точно, и Толкувов прав: береженого бог бережет - возможно, в лесника доме засада и они попадут в нее как последние дурни.Толкунов сошел с проселка и двинулся под деревьями, умело выбирая самый удобный путь в густом подлеске. Бобрьонок шел следом - никто лучше капитана не знал леса и не ориентировался в нем: здесь авторитет его был бесспорный, так же как и в стрельбе из пистолета. Капитан родился в Красноярской тайге и с детства привык к таким лесов, по сравнению с которыми местные пущи выглядели почти парками.Хвилин через десять-пятнадцать Толкунов подал майору знак остановиться - постоял немного, разглядывая то впереди, и подозвал Бобрьонка .- Чувствуешь , дымом пахнет? - Запитав.Майор принюхался, однако, кроме острого запаха прелых листьев и смолы, не почувствовал ничего. Невизначейо покачал головой .- Неужели не чувствуешь? - Победоносно улыбнулся Толкунов. - У лесника горит в печи .- А что варят? - Не без иронии спросил Бобрьонок, однако капитан, не воспринял его подстрекания.- Ступай осторожно, - предупредил. Вытащил свой знаменитый пистолет и сунул за ремень: теперь никто не мог напасть на них врасплох, это было не раз проверено опытом - недаром капитан имел около тридцати задержаний, а сам лишь дважды был ранен в плечо и стегно.Воны продвигались, часто останавливаясь и оглядываясь внимательно. Лес поредел, наконец вовсе расступился - впереди за молодыми березками открылась поляна, засажена картофелем, и некий мужчина копал там лопатою.Толкунов сделал знак Бобрьонкови оставаться на месте - сам скрылся в кустах незаметно, будто и не было его вовсе. Не шевельнулась ни веточка, только какая птица свистнула встревоженно и сразу замолчала. Бобрьонок стоял, опершись па шершавые дубовый ствол, и смотрел на мужчину, который копался в огороде. От него до майора было полсотни метров, и Бобрьонок мог отчетливо разглядеть мужчину. Тот копал картошку аккуратно, осматривал каждый куст, ощупывал землю в ямках, ища клубни - работал непоспишливо, беззаботно, не останавливался и не оглядывался, чувствовал себя в полной безопасности и был всецело поглощен своей несложной и однообразной роботою.Толкунов вырос у него за спиной незаметно: даже Бобрьонок, который знал, что должно произойти и не спускал глаз с подлеске на краю поляны, не смог заметить, как капитан выполз из кущив.Толкунов сделал несколько пружинящих шагов по картофельном, только тогда человек услышал легкий шорох и оглянулся, - увидев незнакомого человека да и еще наставлен пистолет, растерянно уронил ботвы, из которого выбирал клубни, отступил, споткнулся о ведро и чуть не упал .- Тихо, - приказал капитан, - я не шучу! Мужчина выпрямился, Толкунов обыскал его, глядя, как с противоположной стороны приближается майор.