Шла из леса к дороге, потому метров за триста тянулся проселок к большой деревни Жашковичи. А с Жашковичи рукой подать до шоссе на Маневичи.Раптом Бобрьонок аж присвистнул от неожиданности и опустился коленями прямо на влажный мох, забыв, что может загрязнить почти совсем новое галифе.Правий следует отразился четче, был глубже левый почти на сантиметр, а это означало: человек, вышедший из леса на Жашковский проселок, накульгуе.Отже, человек становился на левую ногу осторожно, перенося всю тяжесть тела на правую. А из этого следовало ... Майор почувствовал, как запашилы у него щеки. Так, из этого следовало, что человек ранила или вывихнула левую ногу: неудачно спустилась, парашют запутався в дубовом ветки, пришлось обрезать стропы и впала.Могло же такое случиться? Конечно, могло.Отже, укрываются, что прихрамывает на левую ногу, а это значительно упрощает их завдання.До одиннадцатого оставалась еще почти час, Бобрьонок дошел до проселка и, определив, что человек, который прихрамывал, направился к Жашковичи, повернул назад . Наверное, диверсант еще до выхода на проселок спрятал парашют и, может, повезет найти його.Цилу час майор рыскал по кустам, обследуя потаенные лесные уголки, однако сегодня фортуна уже, невно, отвернулась от нього.Бобрьонок опоздал до срока места на пять минут, Толкунов ждал - сидел на краю дороги и смотрел неодобрительно: привык к точности и даже пятиминутное опоздание считал нехлюйством.Не обратив внимания на укоризненный взгляд Толкунова, Бобрьонок спросил: - Ну что? - Ничего, - ответил капитан. - Я обыскал все буераки, все чащи, - ударил ребром ладони по колену, - и ничего. Заклятие какое! Майор пристроился рядом, достал из сумки бинт. Еще раз цонюхав его и передал Толкунову .- Где? - Сразу понял тот .- Метрах в трехстах от дуба. Перевязывал ногу .- Почему ногу? Бобрьонок рассказал о своих наблюдениях, и лицо у капитана посветлело .- К Жашковичи? - Спросил .- Куда же еще? - Надо спросить у людей, возможно, кто видел хромого. - Толкунов встал легко, словно отдыхал не несколько минут, а минимум час.Майор выдержал паузу, потянулся, лишь спустя отряхнул песок с галифе, и они двинулись к села.Бобрьонок внимательно всматривался в проселок, пытаясь увидеть знакомые следы, но так и не нашел. Лишь недавно в Жашковичи проехали повозки с сеном, ошметки его лежали край проселка - возможно, кто подвез хромого, надо узнать в селе ... Майор поделился своими размышлениями с Толкунова, и капитан в знак согласия наклонил голову.Село появилось неожиданно, первая хата стояла , кажется, посреди самого леса, и лишь за ней деревья были выкорчеваны и росла разная овощи. Покрытая гонтом, составленная из старых потемневших стволов, хата казалась меньше, чем была в действительности, она поразила Бобрьонка какой тоскливостью, словно скучала за кем или с кем должно быть, такое впечатление создавалось из-за какой ее запущенности: крыльцо наклонился, гонт на крыше залшнавив , калитка - перехнябилася и все время стучали от витру.Можливо, если бы у такой запущенной квартире росли яблони или цветы, она казалась бы веселее, однако между жердями, что огораживали усадьбу с улицы, и домом лежал лужайку с жидким кротовинням и от калитки вела едва заметная стежка.На крыльце сидела старушка в черном платке. Увидев военных, зашевелилась, и Бобрьонок, толкнув калитку, висевшей на одной петле, зашел во двор.