Чернявый дернулся .- Это произвол! - Воскликнул. - Я буду жаловаться. Толкунов шагнул с порога, бесцеремонно положил руку на кобуру лейтенанта .- Разберемся, - сказал рассудительно, - а ты, старлей, не прыгают! Чернявый потянулся к кобуре, еще мгновение - и вытащил бы пистолет, и Бобрьонок перехватил его руку и сам достал оружие . Смотрел в расширенные от ужаса глаза старшего лейтенанта, быстро ощупал его, ища еще пистолет или гранату, однако не нашел ничего и приказал: - Прошу следовать за мной. В комендатуру. Там разберемся .- Я буду жаловаться, - завопил старший лейтенант, - это вам дорого обойдется, майор! - Что делали днем в лесу под Микулинцах? - Спросил Толкунов .- Как что! - Вскипел старший лейтенант. - Мы из штаба фронта и имеем проверить здесь склады. А в Микулинцах состав, и мы полдня работали там.Бобрьонок пристально посмотрел на черноволосого и вдруг осознал, что тот не лжет. Сейчас они сделают запрос в штаб фронта, и утром поступит ответ, что действительно старший лейтенант Сахаров и лейтенант Колесниченко командированные для проверки складов, потом приедет начальник Микулинецкого состава и подтвердит, что именно эти офицеры полдня провели в него - и это конец так хорошо задуманной и проведенной операции. Бесславный кинець.Але сколько таких случаев было у него и сколько раз приходилось извиняться перед затриманими.Але лучше сто раз извиниться перед невинными, чем упустить одного ворога.Бобрьонок повторил строго: - Прошу следовать мною.Цилий день они прятались на опушке вблизи Квасова. Натолкнулись на густые заросли шиповника, куда и сам черт побоялся носа всунуть, то витолочилы место посреди них и видлежувалися после страшной ночи. Мучили жажда и голод, слишком жажда, Юрко совсем уже решил пойти поискать какое лесное источник, и Муха не позволил .- Сиди здесь! - Приказал и в подтверждение своих слов поднял шмайсера. - Видишь, лес здесь редкий, люди по ягоды и грибы ходят. Жить надоело? С сотником нельзя было не согласиться, но солнце поднималось все выше, жара становилась невыносимой, и Юрко ради кружки холодной воды готов был рискнуть и жизнью.Представлял себе дзюрок, текущей из крана, вода лилась почему все время на грубый камень, разбивалась на тысячи брызг, холодных, животворный, он подставлял лицо под воду и пил без конца. Эти мысли розьятрювалы Юрка, сотник понимал его. Но чем мог помочь? - Терпи, - только повторял, - думаешь, мне легче? И учти, до сих пор имелись-мо цветочки, а ягодки впереди. Нам сейчас, как волкам, прятаться надо, понял? Но Юра считал, что сотник не прав. Вероятно, Мусе хочется пить совсем не так, как ему, Юрку, привык в лесных походах ограничиваться малым, закалился и плевать хотел на все. В том числе и на Юрку страждання.Нарешти солнце закатилось за лес, и стало немного легче. Юрко облизывал сухим языком запекшиеся уста, но теперь хоть не припекало сверху и вечерний ветерок нес прохолоду.Колы первые звезды замерцали на небе, Юрко предложил: - Пошли? - Подождем еще час, - твердо решил Муха, - пусть село заспокоиться.Миж лесом и квасовой лежали поля, хлеб уже собрали и свезли, и приходилось все время идти открытой местностью. Дом мельника была третьей с краю, однако идти селом Муха не захотел: опасно. Решили добраться до нее огородами, там, между кукурузой и подсолнухами, могли в случае необходимости заховатися.Нарешти сотник решил, что настало их время: пока месяц не поднялся над лесом. Они взобрались из шиповника, миновали опушку и вышли на узкую оборота, ведущей прямо к деревне.