За пять ко второй майор отдал приказ зажечь костры, и они вспыхнули почти сразу, как-то зловеще высвечивая путь вражескому самолету. Арадо стоял готовый к взлету, с прогретыми моторами. Экипаж уже занял свои места, и только командир самолета торчал у трапа.Иполитова и Сулову провожали Краусс, кранк и Валбицин. Шли последние минуты, они перебрасывались какими незначительными словами, а от самолета пахло железом и смазкой, этот запах возбуждал и тревожил, он свидетельствовал о неотвратимости того, что сейчас произойдет, отсутствие всякого выбора, четкую запрограммированность всей судьбы Иполитова. Он даже немного растерялся, подумав об этом, однако не выдал растерянности, лишь мимолетная тень мелькнула лицом, но ее никто не заметил. Каждый был занят самим собой, каждый думал о себе и о том, чтобы поскорее взмыл в небо самолет, скорее бы покончить с нудндою церемонией проводов й вернуться к своим ежедневным справ.Валбицин думал, что дома есть еще полбутылки коньяка, и не простого, а французского, которую он украл вчера в коттедже Иполитова. Выпить коньяк, закурить, посидеть, испытывая удовольствие от постепенного опьянения, и заснуть, чтобы не видеть, не слышать ничего крайней мере до ранку.Кранке незаметно переступал с ноги на ногу: дома на широком, конфискованном у некоего местного богача постели его ждала роскошная девушка, действительно красивая, и он был с ней всего один раз - не успела надоесть. Правда, никуда она не уйдет, все равно будет ждать хоть до утра, и нетерпение охватила его, и кранк шепотом, одними губами лаявся.Краусс думал о том, что, несмотря на позднее время, позвонит сейчас в Берлин давнему своему другу, одному из помощников Кальтенбруннера, - тот знает, когда и что докладывать шефу, и завтра обергруппенфюрер будет подробно проинформирован - знакомый должен показать кого, Краусса, роль в выгодном свете. Наконец командир самолета подошел к Краусса, - Время, штурмбаннфюрер, - сказал коротко. Все с облегчением начали прощаться. Иполитов пропустил вперед Сулову, поднявшись по трапу, задержался на мгновение, помахал рукой и скрылся внутри.Командир закрыл люк самолета, заревели моторы, и Арадо начал выруливать на взлетную смугу.Краусс повернулся и пошел к опель-адмирале, что сиротливо прислонился неподалеку. Они с кранк сели в машину, не попрощавшись с Валбициним, который поплелся К кадета, стоявший гораздо дальше. Но Валбицин не обиделся - приятная перспектива уединиться с бутылкой коньяка сглаживала все, даже откровенное нахальство эсэсовских офицерив.Литак набрал высоту и лег на курс, моторы ревели успокаивающе, Иполитов примостился в кресле рядом Суловои, хотел расслабиться, и нервное напряжение не спадало, отбывал даже , как дрожат кончики пальцев. Наконец немного успокоился, свободно протянул ноги и закрыл глаза, в самолете пахло тем же горьковатым смазкой, к нему примишувався еще некоторое запах.Иполитов не мог понять, чем пахнет, это раздражало его, Вел пошевелился в кресле и наконец понял, что пахнет духами. Вернулся в Суловои, - Зачем напарфумилася? - Спросил сердито .- А-а ... - махнула рукой. - Чуть на прощание. Через час выдохлись .- Действительно, выдохлись, - согласился Иполитов и немного успокоился.