Скандзюбився на стуле и приказал: - Позови Юрка, сотник, ведь грипсы, вероятно, шифрованный .- Да, друг куренной, - Муха развернул бумажку, подал Сороке. Тот посмотрел на него отчужденно, махнул рукой, тогда сотник встал, подошел к краю веранды и приказал Семену, который торчал неподалеку: - Юрка сюда! Стоял, широко расставив ноги, высокий, жилистый, с длинными сильными руками, которыми, говорили, закручено НЕ одну удавку на горле человека. Самогон приятно ударил в голову, Муха чувствовал себя сейчас еще выше и сильнее, не то что какой огрузькуватий куренной, у которого живот, кажется, скоро перевесит тело. Но хитрый: начальство его любит и уважает, а спросить бы: за что? Сотник не знал, что почти половину награбленных драгоценностей куренной передавал оуновским главарям провода-то одного пидмастить, то другого, на всех, правда, не наберешься, но даже нерегулярные подношения делали свое дело, и Сорока медленно, но постоянно поднимался со ступени на щабель.Семен побежал звать Юрка, а Муха вернулся к столу. Хозяйка раз принесла полную сковородку горячих, хорошо поджаренных, с хрустящей корочкой подлещиков и Коропце. Под такую пищу грех было не выпить, он налил себе и куренному, почтительно чокнулся с начальством и принялся за коропцив.Сорока взглянул на Муху неодобрительно: действительно, быдло неотесанные, нет того, чтобы сказать слово о начальство, ну, разве тебе трудно, а куренному приятно и он запомнит это. Знать надо: расположение начальства никогда не помешает - ни в мелком, ни в большом, в жизни нужно крутиться и хитрить, там лизнуть, здесь чмокнуть и улыбнуться угодливо. Разве кто накажет тебя за излишнюю улыбку? От раздражения стене пятна на жирными лице куренного выступили сильнее, щеки аж замаячила веснушками и курносый нос совсем покраснел. Даже Коропце теперь не смаковали ему, а поджаренные были со знанием дела, с зеленым луком - лук придает карпам настоящего вкуса, забивает неприятный рыбий запах, делает пикантними.Але, подумал, что ему сотник и грипсы? Вряд ли требуют решительных действий.Во-первых, их шалаш только называется шалашом: и сотни стрелков не наберется, в сотников под рукой по два десятка ребят. Оружие, правда, есть, нечего бога гневить, немцы им оружие оставили - шмайсер и ручные пулеметы, есть даже миномет, но для чего миномет в их лесах, здесь не разгуляешься, пистолет и автомат преобладают гармату.Вид мысли об оружии Сороке немного легче на сердце, и он не так уж недовольно посмотрел на Муху. Наконец, воин как воин, грязноватый, но лучше уж иметь неопрятный, чем чистоплюи, - он с Юрка который боец, болтать - его дело, а в их условиях лучше всего говорить автоматом, не очень громко, правда, и там, где не могут ВИДПОВИСТИ.Забувшы о радикулит, Сорока потянулся к блюду с жарким, совсем уже остыла, но все же вкусная, с перцем и лавровым листом, и где только господин Максим берет сейчас это все, наверное, довоенные запасы ... Пока выпили с сотником еще по полстакана, появился Юра.